Знаю, знаю, слышал

Знаю, знаю, слышал я здесь, в тюрьме, как стоит вопрос с середняком, но это только теория, я говорю, как в жизни. Не хочу вам возражать, но жизнь — она свою правду имеет… Середняки прислушиваются и к кулакам: сами, наверно, хотели бы стать ими. Только уж когда их прижмут, тогда и начинают вопить… Но люди они ненадежные, с ними можно пойти вместе, но опереться на них нельзя… Середняку, видишь ли, есть что терять — надежду на приобретение того, что он хотел бы иметь… А бедняку,— загорался Кирилл,— бедняку что терять? Голод? В этом все и дело! Ты даже не представляешь себе, Михай, сколько приходится страдать бедняку…

Ему нравилось философствовать на эту тему. Однажды он получил из дому почтовую открытку и прочел ее мне. Там была фраза, которую я не сразу понял: «Знаешь, Кирилл, брат Иоан дома не был, а брат Вертута был». Об Иоане я слышал, он был вторым ребенком после Кирилла и двумя годами старше Стефана. А вот о Вертуте никогда не слышал. Меня удивило и само имя — Вертута К «Может быть, прозвище? » — предположил я.

Кирилл приглушенно рассмеялся у себя в камере. Смеялся он обычно бесшумно, словно стесняясь чего-то. После завоевания режима политических заключенных, когда я не только услышал, но и увидел его, я понял, что смеется он от всей души, но только глазами, губы его при этом едва изгибались в улыбке, словно он старался скрыть ее. Он будто радовался Беселью других, а сам скромно укрывался в свою скорлупу скромности и покорности судьбе. Мол, вы смейтесь, это хорошо, а для меня смех не имеет смысла, мне нечего ожидать от жизни… Это упорство считать себя конченным, совершенно ничего не значащим человеком, в сущности, привело его к тому, что он стал считать своим призванием лишь помощь другим, а это вызывало много неприятностей и трудностей в жизни Дофтаны для тех, кто с ним работал.

Comments are closed.

Post Navigation