За Советы

— За Советы,— объяснил тот.

А Кириллу других объяснений и не требовалось. Через несколько месяцев он стал членом партии. Как мне говорили потом другие товарищи из Татарбу-нар, он выполнял даваемые ему поручения всегда с чувством большой ответственности.

При аресте жандармы нашли у него пачку листовок. Когда его спросили, откуда они у него, он ответил, что не знает, что это за бумажки, так как не умеет читать.

Жандармы избили его, но так ничего и не добились.

— Я неграмотный, ничего не знаю.

Каждый раз, когда заходила речь об этом событии, мне казалось, что эти слова он повторяет с гордостью:

— Я неграмотный!

Он не хотел ничего говорить, ничего подписывать. Даже палец не хотел приложить под протоколом, составленным жандармами.

— А откуда я знаю, что там написано? Я ж неграмотный!

Его осудили на пять лет тюрьмы в 1935 г. Этот приговор остался в силе и после рассмотрения кассации в 1936 г.

Кирилл любил говорить о борьбе и правах бедняков. Он никак не мог понять, почему некоторые крестьяне держатся в стороне, отказываясь присоединиться к движению.

Ну я понимаю кулаков,— говорил он.— Этим зачем присоединяться? Живут они хорошо… Богатеют вовсю. Они трясутся за свое богатство. Какое им дело до того, что мы под властью Румынии. Им скорее надо бояться большевиков. Их они ненавидят больше, чем жандармов. Только для формы говорят, что и они за Россию, а ведь на самом-то деле им не на что жаловаться, живут себе как и при царе. Ну я понимаю,— добавил он,— середняков. Середняк — он вроде мамалыги. Каков котел, такова и мамалыга. Среди них много бесхарактерных…

Comments are closed.

Post Navigation