Шла борьба

Шла борьба двух воль: юного великого князя и стареющего генерала. Журналы кавалеров пестрят жалобами на то, что Николай «во все свои движения вносит слишком много несдержанности (trop de violence)», что «в своих играх он почти постоянно кончает тем, что причиняет боль себе или другим», что ему свойственна «страсть кривляться и гримасничать», «что он нисколько не способен ни к малейшему проявлению снисходительности».

«Вспыльчивость и строптивость Николая Павловича проявлялись обыкновенно в случаях, когда что-нибудь или кто-нибудь его сердили; что бы с ним ни случалось, падал ли он, или ушибался, или считал свои желания неисполненными, а себя обиженным, он тотчас же произносил бранные слова, рубил своим топориком барабан, игрушки, ломал их, бил палкой или чем попало товарищей игр своих, несмотря на то, что очень любил их, а к младшему брату был страстно привязан».

Одним из пострадавших товарищей по играм был Владимир Адлерберг, сын недавней воспитательницы великого князя. Он стал другом Николая в семь лет и остался на всю жизнь. И всю жизнь носил на лбу шрам от удара прикладом игрушечного ружья. Владимир получил его, когда начал насмехаться над «высочеством», спрятавшимся от звуков пушечной пальбы за занавеской алькова. Это было время, когда в великом князе удивительным образом сочетались любовь к военным играм и страх перед громкой стрельбой. Николай мог подняться среди ночи, схватить алебарду или ружьё.

Comments are closed.

Post Navigation