Освободившись

Освободившись от Масюкова и жандармов, они чувствовали себя как бы выпущенными на волю: свободно ходили по двору и даже выходили из тюрьмы с уголовными женщинами, под конвоем, за водой и за дровами. Гуляя как-то по двору, Калюжная в щель между палями увидала, что жандарм прошел в тюремную контору. Калюжная страшно испугалась. Ей представилось, что получено распоряжение возвратить их в ведение Масюкова, и что жандарм пришел с этим известием. Она ушла в камеру, ничего не сказала подругам, весь день провела в тревоге и не выходила из камеры.

Потом оказалось, что жандарм приносил какие-то забытые ими вещи. У меня сохранилась следующая, относящаяся к тому времени записка М. В. Калюжной в женскую политическую тюрьму. „Писала я вам маленькие записочки, все пробовала пути, да ничего не вышло. Теперь сношения, кажется, установились, и буду часто писать. Беда только, что настроение не подходящее.

Вот уже полторы недели мы живем под страхом: приведут или не приведут в исполнение распоряжение Корфа наказать Сигиду 100 ударами розог. Было несколько дней, когда это казалось несомненным, теперь же можно надеяться, что нет: здешнее начальство завело переписку и считает это опасным; доктор отказывается присутствовать. Мы трое живем вместе, Сигида отдельно. Положение не ахти какое. Наше еще так-сяк, ее же еще хуже: у нее болели сильно зубы, а теперь, очевидно, что-то новое. Она уже не встает. Мы не можем видеть ее. Книг нам не дают.

Сначала было позволили покупать бумагу и писать письма, теперь отняли и то, и другое. Все-таки мы успели отправить письма на почтовой бумаге и от своего имени, (ftга!) *) Сначала сидели в общей камере с бабами, где мы застали М. П. (Ковалевскую). Изолированию нас много содействовало болезнь ее. Вам, наверно, сообщали, что она опять сходила с ума. Сколько пришлось пережить, знает один Бог. Если увидимся, расскажу. Теперь оставили в отдельной камере на условии, что освещение на наш счет. Говорили, что и дров не будут давать, но пока дают. Мы сами, по собственному желанию, ходим за дровами и за щепой на волю. Я один раз ездила далеко, далеко за водой, т.-е. не ездила, а с бабами везли на себе.

Comments are closed.

Post Navigation