неготовность сохранилась

Эта его неготовность сохранилась и на разночинском этапе движения, на этапе же дворянском революционеры были отделены от народа, от крестьян целой пропастью. Те самые, сугубо локальные народные восстания 1818— 1820 гг. (особенно донские волнения), которые рассматриваются исследователями как некая «подоснова» движения декабристов, выявили характернейший для России XIX в. факт: сохранение монархических иллюзий, веры в царя в крестьянских массах при откровенной враждебности к дворянству. Именно антидворянские настроения крестьян (и соответственно солдат) делали сугубо проблематичной возможность обращения декабристов к народу.

Именно этот факт, по всей видимости, не позволил декабризму усвоить в полной мере опыт военных революций в Европе — чисто военными они там не были (вмешательство народных масс помогло войскам Риего и Квироги переломить ход событий в свою пользу на первых этапах борьбы в Испании; в Неаполе же армия последовала за восставшим народом, закрепила его успех). Правда, русское революционное офицерство сделало к сближению с солдатской массой заметные шаги: оно способствовало уменьшению наказаний, намечались кое-какие контакты с солдатскими вожаками, иногда даже офицеры просвещали солдат в духе вольномыслия (М. Ф. Орлов). Но все это принципиально дело не меняло.

Такого — полнейшего — разрыва революционеров и угнетенных масс, как в России, не было в первой четверти XIX в. ни в одной втянутой в революционное движение европейской стране. Нигде столь далекими от народа не были революционеры. Нигде столь отсталыми не были массы.

Comments are closed.

Post Navigation