из наиболее дальновидных германских политиков

Один из наиболее дальновидных германских политиков, будущий участник Раппальского договора, Вальтер Ратенау уже ранее, тотчас же после получения первой ноты Лансинга, представил план продолжения борьбы, первым пунктом которого обозначена была неотлагательная необходимость пересмотра Брестского договора ‘. В сложившихся тогда условиях все это было легче предложить, чем выполнить, так как план был рассчитан на то, что Германия еще сумеет продержаться некоторое время на территории противника, а Людендорф в этом смысле рассеял всякие сомнения: отступление было все равно неизбежно.

Как видно из протоколов заседания германского военного кабинета, созванного 17 октября 1918 г. — для обсуждения положения в связи со второй нотой Вильсона, затруднения были не только или, вернее, не столько военно-технического порядка, сколько обще-политического: Германия накануне своего краха не могла выпутаться из того узла противоречий, который был так крепко завязан ею в Бресте. Германский империализм предполагал Брестским договором связать Советскую Россию, но в сложившихся условиях оказалось, что Брестским узлом стянуты его собственные руки.

Перебросить войска с востока на запад генерал Людендорф считал невозможным до тех пор, пока не будет с Советской России взыскана вся контрибуция. С другой стороны, в виду хозяйственного значения Украины, еще более увеличивающегося в связи с необходимостью очистить Бельгию, германское военное командование считало невозможным эвакуировать отсюда войска, хотя содержание тут большой армии ни в какой мере не покрывалось экономическими выгодами оккупации. На восстановление Восточного фронта германское командование не рассчитывало, Красная армия была, с его точки зрения, слишком слаба, но революционизирующей роли Советской России была дана верная оценка, а этим оправдывалось содержание на Востоке большой армии, хотя, как было признано, противобольшевистский кордон сам подвергался заражению: германские солдаты, по свидетельству генерала Людендорфа, превращались в «русских большевиков». Есть много оснований предполагать, что все эти противоречия в сложившейся для императорской Германии ситуации охватывались все же единой политической линией, исходящей так или иначе из учета положения под углом зрения необходимости спасти монархию, соответствующим образом направляющей мероприятия военного кабинета.

Comments are closed.

Post Navigation