Исключенный из службы полковник

Исключенный из службы полковник, — уточнил Грузинов.

— Извините, погорячился, — примирительно сказал генерал.

— Что ожидает меня, я представляю. «Человек крепкий сам на беды не вызывается, — писал один итальянец, — но от них и не уклоняется, если к оным достойное дело его зазывает».

— Какое дело, Евграф Осипович, может сравниться с жизнью в столице, с возможностью постоянно видеть любимую женщину? По слухам, у вас там осталась…

— Было, Сергей Алексеевич, было, — перебил Кожина Грузинов. — А о слухах не надо, мало ли что говорят…

— Покайтесь непринужденно, Евграф Осипович, советую вам. Государь милосерден, может статься, и простит.

— В чем каяться я должен, генерал? В том, что я думаю иначе, чем государь ваш?

— Вы не признаете себя виновным, разделяя по каким-то странным и нелепым представлениям донских казаков и великороссийских подданных, отказываетесь назвать своих сообщников. В столице многие восхищались вашим острым умом, начитанностью, общительным нравом. Не могу как-то представить даже, что никто из приятелей, единых с вами по образу мыслей, не посещал вас с тех пор, как приключилась с вами беда

— Отчего же, многие у меня бывали.

— Кто же? — спросил Кожин.

— Не помню, решительно забыл всех, кроме дяди моего Бориса Андреевича Катламина Да и он, почитай, год уже не бывал в доме нашем, хотя брат его, мой отец, страдает тяжелым недугом.

— Почему? — удивился генерал.

— Боится хлопот…

Так был назван еще один свидетель.

Все попытки добиться от Грузинова признания не имели успеха Решили призвать на помощь святую церковь. Вечером того же дня протопоп войскового Воскресенского собора Петр Волошеневский, облачившись «в епитрахилию и ризу, изготовился во всем как бы для совершения исповеди», а на самом деле для допроса Генералы Репин, Орлов и Кожин, дав ему последние наставления, укрылись за дверью, в соседней комнате, чтобы подслушивать.

Comments are closed.

Post Navigation