И тут же начал

И тут же начал было свои пояснения.

Но слушать никто не хотел. Угрюмы были взгляды стариков мастеровых.

— Гордый ты человек, — сказал с укоризной мастер. — Учить вздумал…

Я махнул рукой и ушел.

Назавтра меня уже формально оповестили, что расценка снижена.

Я заявил расчет, ушел с «Нового Лесснера» и в течение одного года переменил еще три места. Некоторое время я ремонтировал механизмы на военных судах в Петербургском порту. После столкновения с командиром одного корабля, грозившим посадить меня в карцер за непочтительное к нему отношение, бросил эту работу и поступил на вагоностроительный завод Речкина (ныне завод имени Егорова).

Завод этот находился за Московской заставой. Я переехал жить к отцу и здесь подружился с квартировавшим у него молодым парнем — Федей, долбежником по профессии. Двоюродный брат мой Иван продолжал время от времени поручать мне распространение прокламаций. Я, в свою очередь, давал часть из них моему новому приятелю. Все говорило за то, что Феде вполне можно доверять.

Спали мы в одной комнате. Однажды ночью я проснулся. Мне послышалось, что кто-то позвал меня. Оказалось, что Федя разговаривал во сне. Он говорил в полный голос, совершенно ясно называл меня по имени и рассказывал, где и как роздал прокламации. В заключение он пробормотал:

— Слушай, Адольф, может нехорошее дело получиться, если поймают…

Это я понимал лучше Феди. С ужасом, я подумал, как легко, хотя и не намеренно, может он выдать и себя и меня. Через несколько дней я съехал с квартиры отца. Одновременно переменил и место работы — поступил в мастерские воздухоплавательного парка.

Федя так и не узнал, что побудило меня порвать начинавшуюся дружбу.

Comments are closed.

Post Navigation